Сущевский Артём Евгеньевич (loboff) wrote,
Сущевский Артём Евгеньевич
loboff

Categories:

Так я стал предателем. Второй ответ

Огонь потенциальной нищеты мы не то чтобы прошли, но морально к нему вполне подготовились. Но впереди нас ждала вода. Вода вполне прогнозируемая, ледяная, до дрожи отрезвляющая, и конечно же неожиданная. Неожиданная в первую очередь из-за завышенных ожиданий и самооценки. Которые и проявились тоже очень внезапно.

Вообще, надо заметить, что учиться мне на момент поступления совершенно не хотелось. Я был после армии, пришиблен её портянками всерьёз, программа жизни была "шоб хрен стоял и деньги были". Активная пропаганда подончества из каждого телевизионного и радио утюга пришибленное состояние только усугубляла. То есть начитанный интеллигентный мальчик активно игрался в тщедушного брутала, который "я стану рок-звездой, и все тёлки и бабки мои". Следует в этом смысле отдать университету должное - вся эта ложная фигня была вышиблена из меня в течение месяца. То есть это даже быстрее, чем я в армии начал материться и пить водку из горла не закусывая. УМЕЮТ.

При том, что само поступление в университет я считал блажью, шёл туда чисто за компанию с женой, чтобы ей было не скучно, и поступил еле-еле, даже при том мизерном конкурсе который был. А английский я сдал и вовсе лишь потому, что самец, а самцы на филфаке редкость - пропустили из жалости. (В школе я "учил" немецкий, но изо всего школьного курса остался лишь "гутен морген". Поэтому даже готовиться с нуля к английскому, и то было проще - тут я хотя бы песни слушал и какие-никакие, но слова понимал.)

Собственно, нас с самого первого курса и "подобрали", как подбирают слепых котят: в этом смысле будущее выглядело беспроблемным и безоблачным - упираться ногами будешь, всё равно в люди вытянут. Надо признать, система отбора головастиков из серой массы была поставлена на высоте. Не знаю как позже, не представляю как сейчас, и тем более не могу судить как в других местах - я говорю конкретно о донецком университете, филологическом факультете, середине 90-х. Поганое время, выпавшее на нашу молодость, одновременно было и бонусом - на филфак шли неохотно, шли дураки и бездари, и головастик на фоне обычной серости был заметен без очков. Да и ценился тоже - надо же было людям хоть с кем-то работать, и хоть как-то воспроизводить кадровый состав.

Но и сами головастики (в данном случае мы с женой) были зверушками смешными и сверхнаивными. Плюс дикими. Человечку дали Проппа прочитать - человечку МИР ОТКРЫЛСЯ. Человечек после этого начал из букинистического Фрэзера самодовольно крутить самокрутки, а по любимым с детства авторам начал прыгать со скальпелем, полосуя тексты направо-налево. Человечку подсунули Бахтина - у него МИР ПЕРЕВЕРНУЛСЯ, он понял, что оказывается и так тоже можно. После чего к скальпелю добавился пинцет, и человечек в нарезанных полосках плоти начал ещё и ковыряться, выбирая кусочки позабористее. А впереди человечку обещали МИКРОСКОП. Дрожь в членах и садистическое предвкушение: грядёт большая расчленёнка!

Собственно, именно на этом этапе восторга неофитов нас аккуратно бирочками и пометили. То есть моя первая курсовая это был морфологический разбор гоголевского "Вия" согласно канонам волшебной сказки. Маменьки родные! - чего там только при наличии скальпеля с пинцетом для любознательного головастика не нашлось. Дражайшая Лидия Степановна Дмитриева, будущий научный руководитель, перечитывая едва сдерживала рвотные позывы и одновременно слёзы умиления: "Надо же! Ведь дурак дураком! А если дурачка подучить немного? А если микроскоп дать?"

Но это всё-таки первый курс. В двадцать с небольшим человек учится быстро и умнеет реактивно. К окончанию третьего курса я был монстром. Все подаренные мне микроскопы я разобрал на запчасти, лишние шурупы повыкидывал, и собрал свой. Только не микро-, а телескоп. Как таковая дипломная у меня и уже была вчерне готова, оставалось собрать разрозненные записи до кучи и переписать набело. Собственно, это и не дипломная была, это была КНИГА. Которая оказалась заворотом кишок для всех дарителей микроскопов. Приблизительно в том же возрасте Галковский написал свой "Бесконечный тупик". У меня в моей "Беспризорной жизни" амбиции были куда скромнее, но у меня была не вольная публицистика и не философия - при всех недочётах это была научная работа. Которой можно было бить по головам и кричать "я всё равно рок-звезда". Предсказуемо именно на этом этапе проблемы и начались. Пошла водичка...

Лидия Степановна просматривала черновики и сокрушённо качала головой: "Это крайне интересно, Артём. Но это не пройдёт. В таком объёме точно не пройдёт. Тут на доказательство КАЖДОГО положения работы нужно затратить весь возможный объём работы. Может всё же что-нибудь попроще для начала взять? Того же Платонова, по которому у Вас получилась настолько замечательная курсовая? Поймите, Достоевский это глыба. Тут любое посягательство на устоявшиеся нормы это бить головой в железобетонную стену. А Платонов изучен куда меньше, там радикальные идеи воспринимаются куда благосклоннее"...

Головастик упёрся рогом: "Хочу Достоевского".

Мудрая женщина зашла с другой стороны: "Быть может тогда смеховое начало у Фёдора Михайловича? У Вас по этому поводу очень нетривиальные зарисовки, тема тоже не слишком разработана, к тому же с Бахтиным в этом смысле спора не будет, наоборот, во многих смыслах развитие его тезисов"...

Головастик заскрипел зубами: "Но это ведь не есть метод целиком! Это всего лишь один из авторских инструментов. Причём отнюдь не самый важный. Ну какой смысл рассматривать его в отрыве от всего остального?"

Повидавшая виды селекционер головастиков участливо погладила очередного безумца по тщедушному плечику: "Вы всё же подумайте, Артём, надо ведь как-то находить компромисс. У Вас ещё вся жизнь впереди - всё Вы ещё успеете"...

Головастик сидел дома над рукописями и страдал. Молодость не терпит промедления. Молодости хочется всего и сразу. Молодости тяжело понять, что три года горения и бессонниц, три года записей на коленке в любом возможном месте, даже в переполненном троллейбусе, уперев блокнот в стекло - теперь должны смениться долгими годами воды. Тяжёлой, вязкой работой, продиранием через сопротивление среды и проглатыванием помоев и нравоучений. Это несомненно был удар.

Отходить было и правда что тяжело. Только что ты был гений, из-за которого дерутся кафедры, а теперь ты снова студент, вынужденный соблюдать идиотские косные правила, идти в строю остальных серостей, выслушивать благоглупости и ждать, ждать, ждать - ждать своей очереди на право высказаться наконец целиком и полностью, а не фрагментами, которые "пройдут". "Может всё-таки на философский попробовать перевестись?" - вопрошал в небеси вчерашний гений, вспоминая столь приятное общение с аспирантами с кафедры культурологии. Небеси отвечали голосом жены: "Ты же сам говорил, там у них свои заморочки, там в приоритете украинская тема, идеология и линия партии. Уверен, что пробиваться сквозь ЭТО тебе будет легче?" "И то правда", - отвечал сегодняшний снова-студент, печально перебирая драгоценные бумажки...

Второй ответ это уже не для знакомых, это уже для приятелей. Ну то есть когда за плечами не просто выпитая бутылка водки, но выпитая к обоюдному удовольствию. Когда и правда что есть о чём поговорить. И в общем-то, второй ответ обычно здесь и заканчивается. Ореол главного героя при этом затягивается дымкой двойственности, это так. С одной стороны, жертва косной системы, талант, задавленный догматикой ничтожеств из системы образования - нет, оболванивания! С другой стороны, слабак, который смог пробежать стометровку, но испугался марафона. В принципе, историю можно рассказать и так, и так. Можно выпятить собственное величие. Можно подчеркнуть собственное ничтожество. Если просишь денег взаймы, поможет второе. Если отказываешь в займе, поможет первое. Как там у Бахтина? - диалог. Полифония.

Однако сам конфликт протекал в несколько иной плоскости. Случившиеся "пятнадцать минут славы" были для нас неожиданны. Отправляясь учиться, мы ждали пятилетней скуки и рутины ради хоть какой-то бумажки в виде диплома, просто чтобы не ходить голенькими и прикрыть срам хоть чем-нибудь. Филфак в этом смысле казался самым простым решением - "не слишком напрягаясь". Нас никто не подготовил к тому, что это может быть безумно интересно - это было открытием почище круглой земли. У нас не было бонуса изначального ЗНАНИЯ - о том, что знания это настолько круто. Не та среда, не те семьи, не то окружение и не то детство. И тем сложнее оказалось возвращение с небес на землю - "безумно интересно" не отменяет тяжёлой работы, а свой интерес нужно доказывать и отстаивать в драке.

И тем не менее - сломались мы совсем на другом. Стометровка и есть стометровка: отдышался, дождался пока адреналин придёт в норму, попил водички, успокоился, и начал готовиться к следующему этапу. Подводное плавание, говорите? Ок, мы и тут как-нибудь, бочком и по стеночке. Надо так надо. Всё равно от заворота кишок никуда не денетесь, милейшие. А рок-звездой проскочить или скучным звукорежиссёром - это в общем-то неважно. Выдюжим.

То есть воду то мы тоже проползли, не только огонь ("мы" это потому, что у жены была очень близкая история). Но вот к медным трубам оказались всё равно не готовы. Тем более, что трубы оказались из несколько иной консистенции...
Tags: Попутчики, графомания
Subscribe

  • Драматургия - 2

    Извините, что снова беспокою, и снова по всё тем же причинам, что и в предыдущий раз - " в целях оценки драматургического ресурса Кремля".…

  • Культура траура

    Одна из безвозвратно утерянных носителями советского мировоззрения вещей это культура сочувствия и сопереживания. Особенно это заметно в случае…

  • Банальное

    С утра под окном проехала машина с кабинками для голосования. Вернее, это мне так показалось. Жена сразу засомневалась - мол, а не поздно ли, десять…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments

  • Драматургия - 2

    Извините, что снова беспокою, и снова по всё тем же причинам, что и в предыдущий раз - " в целях оценки драматургического ресурса Кремля".…

  • Культура траура

    Одна из безвозвратно утерянных носителями советского мировоззрения вещей это культура сочувствия и сопереживания. Особенно это заметно в случае…

  • Банальное

    С утра под окном проехала машина с кабинками для голосования. Вернее, это мне так показалось. Жена сразу засомневалась - мол, а не поздно ли, десять…