Сущевский Артём Евгеньевич (loboff) wrote,
Сущевский Артём Евгеньевич
loboff

Category:

Ролевики: Startup

В голове ощутимо шумело. Не то чтобы похмелье, но свежим и отдохнувшим себя Алексей не чувствовал ни в малейшей степени. Вообще, с тех пор как жена уехала в Лондон учить детей, алкоголя в его жизни несомненно прибавилось. Сам-то он последовать за семьёй не мог – условный срок в этом смысле совершенно не условен, не говоря уже о подписке о невыезде. Да и текущие дела требовали присутствия в России: отнюдь не всё решается по скайпу, большинство переговоров приходится вести лично, с глазу на глаз – и сами люди боятся прослушки, да и его тоже опасаются подставить ненароком. Ну, а к переговорам добавились и старые приятели тоже – как только прослышали о холостяковании бывшего: кому партийца, кому однокурсника, кому партнёра по бизнесу. Ноблес оближ, как говорится, публичная известность имеет и такие сопутствующие отягощения.

“Как-то там мелкий Илюшенька?” – не без злорадства подумал Алексей, – “Пил ведь со мной наравне, но то ли на мою массу весь этот литраж, а то ли на его шестьдесят с какашками килограммов”.

Вообще, вчерашний разговор оказался довольно любопытным. Илья несомненно трепло ещё то, и соврать ему что высморкаться, но – уж больно складно он на этот раз излагал. Начал вроде как с чуши – хобби, оно и есть хобби, – но мысли в связи с рассказанным возникли отнюдь не праздного характера. Да и сам Илья говорил вполне разумные вещи, хоть и кривлялся всю дорогу, по своему обыкновению.

Алексей вдруг вспомнил про фото, полез в пиджак: надо же, не причудилось, вот она, фотография. Лицо себе как лицо – вроде бы. И даже красавицей девушку со снимка назвать было затруднительно. И всё же снова, как и вчера, Алексея при одном только взгляде на фото пробило электроразрядом – что-то было в этой тяжёлой властности глаз и в этой жёсткой складке губ. Которые, казалось, изо всех сил старались не позволить их обладательнице улыбнуться – широко и открыто. И чудилось, что ещё пару секунд, и она всё же не сдержится, фыркнет, и смех, звонкий и заливистый, зальёт всё вокруг, а суровый облик окажется нарочитым позированием, не больше того. Но конечно же фото оставалось неизменным. Несоответствие запечатлённого образа и ожиданий от него зачаровывала, заставляла смотреть не отрываясь. И было и ещё что-то в этом лице: и до боли знакомое, и совсем отстранённое и недоступное; притягательное и отталкивающее одновременно.

Алексей встряхнулся, сбрасывая оцепенение. Вскинулся: “Надо же, напасть какая!” – и убрал снимок обратно во внутренний карман. – “Пора бы и выполнить приятельский долг, поинтересоваться у Илюши самочувствием”.

Вызов шёл довольно долго – видимо, мелкий всё ещё дрых. Когда наконец телефон коротко уркнул виброотзывом, в трубке что-то плюхнуло, потом ухнуло, и лишь после этого раздался сонный голос:

– Кому там ещё не спится в три часа но… Ого, уже полдень!

– Что ты, тёмный эльф, как оно, после вчерашнего?

- “Тёмный Эльф подвержен порокам, но не подвержен наказаниям за таковые”, – начал Илья торжественно, но потом коротко охнул. – Однако, башка раскалывается, надо признать.

– И не удивительно – столько на грудь приняли. А как, будь я «из ваших», я бы сейчас ответил отзывом на пароль?

– Никак бы не ответил – про пороки я это только что придумал. И очень быстро понял, что погорячился – маменька, как в голове-то натоптано! – Илья застонал вполне непритворно, видимо ему и правда было нехорошо. – Ох, срочно выпить все таблетки сразу!

– Ну ладно, эльфийская твоя морда, лечись тогда. Как-нибудь повторим ещё. Кстати, ты вообще помнишь, что мне вчера наговорил?

– Эээ, ну в общих чертах разве что. А что, я сдал все явки и пароли?

– Ага, типа того.

– Ну что же, Лёшенька, тогда мне придётся тебя убить. Вот только выпью кофе, приму душ, потом опохмелюсь, возьму свой эльфийский меч из мифрила, и приду рубить тебя на кусочки. Мамочки, как же мне плохо! Иди к чёрту, одним словом, потом поговорим…

Алексей рассмеялся. Всё же умел Илья и в самых сложных ситуациях сохранять присутствие духа и способность шутить – над самим собой, в первую очередь. За что его – несусветное трепло, балабола и разгильдяя, – не только терпели, но даже и любили…

<<<

Встретиться с Ильёй в неформальной обстановке – то есть надраться как следует, – не получалось уже очень давно. Вот как началась вся эта беготня с судами, так в общем-то и не собирались – как-то не до веселья было тогда, взялись за Алексея по-взрослому, и суетиться пришлось, чтобы не загреметь по-настоящему, тоже весьма и весьма – вплоть до движений, о которых сам Алексей предпочёл бы не вспоминать. Потом завалило работой: порой по двадцать четыре часа в сутки, когда сверху подкинули компромата, и нужно было срочно его отработать в виде «независимых расследований», а сроки для публикации были обозначены совершенно нереалистичные. Потом были хлопоты с Юлиным отъездом. После чего можно было наконец расслабиться, выдохнуть, и подумать наконец и о досуге тоже. Но как назло, тут уже у Ильи пошли очередные траблы на личном фронте – с каждой свой пассией он расставался с толком, вкусом и расстановкой, получая от процесса максимум удовольствия – в том числе и от скандалов тоже. Ну, и вот наконец собрались посидеть – не прошло и двух лет.

Илья за это время совершенно не изменился. Как и прежде, он фонтанировал неоправданным оптимизмом, злоупотреблял при этом чёрным юмором, и был полон самых смелых и неожиданных идей, которые в принципе не могли быть осуществлены, зато звучали крайне привлекательно. “Ну, хоть что-то в этом мире остаётся постоянным!” – с облегчением подумал Алексей, выливая в себя первые сто грамм. Ибо Илья и правда что оказался верен собственному непостоянству – на этот раз он был не на шутку увлечён толкинистами.

– Бог ты мой! И как тебя вообще к ролевикам занесло? – якобы удивился Алексей.

– “Тёмный Эльф всегда говорит меньше, чем знает!” – Илья опрокинул в себя добрый глоток виски, всхлипнул, потянулся за сёмгой.

– Ну, эльф из тебя положим так себе, – улыбнулся Алексей. – С твоей-то, извини, семитской внешностью.

– Вооот! Вот поэтому я – тёмный эльф. Потому что смуглый, да. А Максик, например – эльф светлый. Хотя такая же жидовская морда, как и я. Но при этом – русый и в кучеряшечку. Романтический герой, чего уж там, не то что мы, жидикус вульгарикус, – сёмга таяла даже быстрее, чем Илья успевал говорить.

– Постой, ты нашего Макса имеешь в виду? – на этот раз Алексей был удивлён по-настоящему.

– Пф. Ну, а какого ещё – его самого. Он у нас целый ответственный за эльфийский сектор, между прочим. Шишка! Потому как светлые эльфы там типа рулят, а мы, тёмные, по уставу должны быть не более чем в заместителях. Мол, Толкин так велел, и нам терпел, и есмь сие слово его неколебимо!

– Сурово там у вас – покруче, чем в правительстве! – Алексей уже откровенно смеялся, подливая себе и ещё на пару пальцев.

– Ага. Не забалуешь, это да. – Илья вдруг замолчал, а потом улыбнулся как-то непривычно красиво, без обычных глумления и рисовки. – А вообще, пора бы и тебе к нам, Лёшенька.

Лёшенька даже поперхнулся от неожиданности:

– Издеваешься?

– Отнюдь. У нас вот, например, направление орков просто катастрофически страдает без общего руководства и правильной организации. Народ там уже воем воет, не знает, чем себя занять. А контингент при этом чрезвычайно нужный и грамотный – главные бойцы, как-никак! – ребята просто отличные, а ты к ним просто идеально подходишь, что по характеру, что по внешности. – Илья снова расцвёл своей фирменной ехидной улыбкой.

Зато Алексей улыбаться перестал:

– Ясно. Одним словом, ты меня вытащил попить пива лишь затем, чтобы от души постебаться. Несёшь всякую чушь про каких-то тупых ролевиков, которые никак из детского сада не выберутся, и всё это только для того, чтобы обозвать меня орком? Слушай, Илья, я конечно же ценю твоё знаменитое чувство юмора, но поверь, времени у меня не столько, чтобы тратить его на твои идиотские шуточки…

Илья подхватил с блюдца последний кусочек рыбы, кинул в рот, сладко зажмурился, сглотнул:

– Дурак ты, Лёшенька! Во-первых, меньше смотри всякую голливудскую фигню – они там из орков и правда что каких-то зомбаков сделали. А орки, Лёшенька, совсем другие. Орки, Алексей свет Анатольич, это именно что вылитые ты: высокие, с широкой крестьянской костью, с волевой челюстью, то есть этакие арийцы из фашистских агиток. Кстати, они и вообще именно что фашисты по мировоззрению и есть – в хорошем смысле слова, конечно же! – торопливо добавил он. – То есть не те фашисты, которые гитлеровцы, а именно что итальянский вариант: сильная рука, могучее государство, корпоративный дух, всенародная консолидация вокруг Лидера. То есть тебе оно как раз к лицу, самое то, что доктор прописал. Это если забыть, конечно же, обычное бла-бла-бла для электората.

– А во-вторых, Лёшенька, – Илья успел проглотить и ещё один приличный дринк, и тут же взмахом руки остановил открывшего было рот Алексея, – А так ли уж это плохо, что детский сад? Дети, знаешь ли, имеют одно интересное свойство – они вырастают. А вот кем они вырастут – это вопрос не из праздных. И ещё более интересный вопрос – а кто именно их будет растить, кто именно будет в это время рядом, и подскажет им правильное направление взросления.

– То есть у вас там вакансия на роль воспитателя? Или нянечки?

– И снова, Лёшенька, ты дурак. Ибо речь никак не о воспитании подрастающего поколения, хрен бы с ним, с поколением, пусть себе живёт как хочет. Речь о реальной политике – в которой данных великовозрастных оболтусов, при грамотном подходе, вполне можно задействовать. Да, у них это всё игра, хихоньки да хахоньки, толкины-фиголкины. Но это ведь не какие-то там отщепенцы, Лёха – вот просто поверь! Ты даже близко не представляешь себе, какая это хренова куча электората – совершенно при этом не окученного и наивного, что твои пенсионеры. Но при этом – в отличие от пенсионеров – чрезвычайно деятельного электората. Мало того – электората неглупого, и уже организованного! И организованного при этом – самостоятельно. Как говорится, бери пипл тёпленьким, и лепи из него всё, что заблагорассудится! Главное – найди ключ к сердцу, затронь их душевные струны, направь слегка их детсадовский идеализм в нужном направлении, и, Лёшенька – мир сам падёт к твоим ногам.

– Вот прямо так? – Алексей уже не злился, он слушал, и слушал внимательно.

– Именно – вот прямо так. Ты на сути концентрируйся, а не на всей вот этой дребедени а-ля казаки-разбойники. Ну да, смешной прикид, смешные развлечения, смешной язык и смешная конспирация, пароли там, отзывы. Но вот знаешь, как бы ты ответил на мою фразу про Тёмного Эльфа, если бы был из наших?

- Это ты про “Тёмный Эльф всегда говорит меньше, чем знает”?

- Ага, именно о ней. Отзыв: “И даже знает больше, чем знает сам!” А! Каково? Как тебе такой детский сад? Это ведь уже философия, Лёшенька, пусть примитивная и вторичная, но не тупняк же, как у твоих хипстеров: “У меня прикольный пиджачок, у меня «Ай-Фон», я бываю в «Жан-Жаке», я дружу с пидорами, я креативный что просто капец, и сука, как же я ненавижу эту страну!” – проблеял Илья самым противным голосом, на который был только способен. – А тут всё совсем иначе. И – при том, что больших космополитов ещё и поискать, – «эту страну» они ни в коем случае не ненавидят. Они просто любят Другое. А ненависть оставляют для этих своих ролевых игр, для убедительности. То есть они может быть и дети, но дети умные. И – потенциальные реальные мужики, способные ответить за базар. И – чистые. Непорченые вот этим нашим паскудным продажным миром. Ты только представь себе вот таких волонтёров, а не твою обычную блогерскую упоротую братию! Да с ними ведь можно весь этот мир к чертям перевернуть! – если самому подойти к вопросу грамотно и с умом.

Ещё один громкий бульк, чмоканье, смакование, “хм, а неплохой вискарь”, и – заговорщицкая гримаса:

– А ещё, Лёшенька, у них такие тёлочки! Ты ведь сейчас без мамочки, так ведь? Соскучился, небось, по мохнаткам? – и после продолжительного, нарочито мерзкого хихиканья Илья достал из кармана фото. – Вот, например, зацени типаж. То, что ты примерный семьянин, это мы все знаем, наслышаны более чем. Но ты просто посмотри на это лицо. А потом попробуй сказать, что это не Принцесса! А тем более попробуй утверждать, что тебе ну ни на секундочку не захотелось стать Трубадуром! Эй, Трубадур, хочешь, я буду при тебе Котом? Могу даже Котом в сапогах, маркиз Алексей!..

Алексей смотрел на фотографию в руке собутыльника, слушал с полуулыбкой его трёп про Бременских музыкантов (“Макс ведь это вылитая Собака, вот правда! Петухом придётся быть твоему Лёнечке – больше некому, а он за тебя всё что угодно прокукарекает. Ну, а Осёл это конечно же наш многоуважаемый старпёр Мишенька! – потому что безо всяких но он именно что натуральный осёл!”), и – не слышал. Потому что понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. И что без этих суровых глаз, без этих жёстких губ, без вот этого удивительного обещания – в надменности смеха, а в жёсткости нежности – жить он уже попросту не сумеет…

>>>

“Надо бы всё же поговорить с Максом по поводу Илюшиного трёпа”, – подумал Алексей. Тем более это повод помириться, а то сколько можно вот этой вражды на ровном месте. Трубку Макс понятно что не возьмёт. Он её уже год не берёт, сразу после той пресс-конференции, где пришлось слегка вылить помоев на бывшего друга. Отношения и сразу после выборов разладились, это-то да, но хотя бы оставались в русле официоза. Ну, а после прессухи – полный бойкот. С одной стороны, Макс конечно в своём праве – имеет все резоны для обид. А с другой стороны, мог бы и засунуть свою гордость в одно место, неужто же ему не понятно, что вопрос цены его и Алексея – несопоставимы? Чем ему “не могу больше этому человеку доверять, ибо проявил себя непорядочно” особенно навредило? Да ничем, блин! – скорей наоборот, о нём хоть вспомнили после стольких лет. А как бы сам «обидчик» со своим условным сроком потом прыгал и извивался, если бы не послушал доброго совета от вежливых мужчин в чёрных костюмах?

Впрочем, Алексей понимал, что в первую очередь виноват он сам. Прессуха прессухой, но ведь и предыстория разлада соратников сама по себе была некрасивой – причём, со всех сторон. Два его ближайших сподвижника умудрились войти в контры прямо во время выборной кампании. И из-за чего! – из-за какой-то пигалицы, которая как только появилась в штабе, так сразу же и принялась строить интриги и флиртовать. Лёня был однозначно неправ и быковал – это факт, – но поддержать всё же пришлось именно его. Макс оскорбился незаслуженной опале, ну и вот, так оно и сложилось как сложилось. Спрашивается, и какой ты после этого к чёрту руководитель, если не смог заблаговременно разглядеть проблему и купировать её в зародыше? Возможностей развести двух самцов ведь было более чем – всё было в его, Алексея, руках. Но – прошляпил. В результате и Макс ушёл, и Лёня тоже остался обиженным – не дали тёлку оприходовать! Как будто мало ему в Москве этих самых тёлок!

Хотя – тут ведь как посмотреть. Может, и мало. “Сам-то ты как на фото отреагировал? Уверен, что сдержишься, и не наломаешь дров?” - прямо спросил себя Алексей, но так и не нашёлся, что подумать в ответ. “Неужто и правда что нашлась и на Трубадура Та Самая Принцесса?” – вопрос повис в воздухе, прикинулся несмешным, истощившимся анекдотом, и ощутимо потёк по стенам, оставляя следы на обоях.

А ведь забавно Илья про Бременских музыкантов завернул! Лёнька и правда Петух по жизни, даром что ведёт себя порой как Осёл. И Макс вылитый Пёс – побили, заскулил, начал огрызаться, забился под шконку, воет и ноет – ты к нему с едой, а он тебя цапнуть норовит. Впрочем, ладно уже, дело прошлое, надо всё же как-то попробовать наконец объясниться: времени прошло, как-никак, пора бы и забыть старые обиды, да дальше двигаться. Вот только в лоб всё равно не получится – опять будет игнор. Кого бы подключить к столь деликатному делу?..

Алексей открыл телефонную книгу, начал листать список контактов: “Этого не послушает, этот только хуже всё сделает, эта и совсем бестолочь, что она у меня вообще в телефоне забыла… Миша? Ха-ха три раза – этот вообще не вариант, прав Котяра – Осёл он и есть осёл!.. О, Ксюша! Вот кто точно поможет!”

Ксения, при всём своём внешнем эпатаже, баба была не только ушлая, но и весьма неглупая, и вопреки репутации склочницы как раз наоборот – очень даже умела сглаживать углы и растаскивать драчунов по разным углам ринга ещё до начала драки. Плюс она всегда, всё, и обо всех знала, так что если кто и сможет навести на нынешнее место дислокации Макса, то это именно она.

– Привет, Ксюш! – излишне пожалуй жизнерадостно прокричал Алексей в трубку. – Тысячу лет не виделись, не слышались. Как оно вообще?

– Привет-привет, Лёшенька. Ты лучше сразу говори, что нужно, а то я немного занята.

– Приятно иметь дело с конкретным человеком. Правда, дело у меня несколько личного свойства. Ты не могла бы подсказать, где сейчас Макса можно найти? Желательно как бы случайно, как бы ненароком. Ну, ты понимаешь…

Ксюша улыбнулась так громко, что было слышно даже по мобильному:

– Мириться надумал, Лёш? Это дело хорошее и правильное, я всячески одобряю.

– Давно ведь пора. Да и есть что обсудить. Словом – ты бы меня очень выручила…

– Везунчик ты, Лёша! – я всегда это тебе говорила. Мы вот прямо сегодня встречаемся, в «Гадком утёнке». Будешь после восьми вечера совершенно случайно проходить мимо – мимо не проходи. Подходи к нашему столику, я тебя приглашу присоединиться. Ну, а дальше уже сам выкручивайся.

– Ксюша, ты – золото!

– Должен будешь, красавчик! Сочтёмся потом как-нибудь…

Всё складывалось даже как-то удивительно гладко, до неправдоподобия. Уж не снюхались ли опять Илюха с Ксенией? Уж больно такие совпадения похожи на заговор – один вчера закинул удочку, вторая сегодня подсекла. Интриги, вечные интриги. “А с другой стороны – помириться и правда давно было нужно, так что пусть себе интригуют, я не против”, – и Алексей, смирившийся с коварным миром, в котором лучшие друзья обязательно заговорщики, отправился в душ – выгонять остатки хмеля…

<<<

Как и все евреи, вне зависимости от их текущей национальности, пьяный Илья был некрасив и перекошен. Но, в отличие от многих и многих, его это отчего-то совершенно не портило, скорей наоборот – добавляло некоторого шарма. Даже в той стадии злоупотребления, когда уже никакая говорливость не может спасти от внезапной икоты и нежданной отрыжки, данные неприятности он каким-то непостижимым образом умудрялся совмещать с самим процессом злоупотребления и закусывания. Отчего в любой стадии опьянения выглядел хоть и свински, но всё же не потерявшим берега окончательно. Как минимум, мысли со словами он связывал практически трезвым образом. А так как в это время Илья сам себя только слушал, а не смотрелся в зеркало, то искренне был уверен, что уж что-что, а пить он умеет. Не то что всякие там…

– Так вот, к вопросу о детском саде. Лёш, а ты знаешь эту чудную историю, о том, как в Штатах распускали Ку-Клукс-Клан?

– Что-то такое очень смутно. «Фрикономика», да?

– Она самая! Но если «смутно», то я напомню. История конечно совершенно мифическая, сказочка для обывателя, и в реальности явно всё было несколько иначе. Но – нам важна, во-первых, сама канва, в так сказать литературном выражении, а во-вторых – мораль сей басни. То есть понятно, что на момент роспуска организация морально устарела, веяниям времени не отвечала, и сам ликвидком находился куда выше уровня рядовых активистов, а вероятно и вообще где-то очень близко к Белому Дому. Но – сама операция, Лёш, сама операция – просто блеск! Не пришлось никого сажать, не пришлось устраивать никаких процессов, общественных кампаний по осуждению и порицанию, комиссий по расследованию и покаянию, и прочей такой же тягомотины. Вместо этого всё разрулили в лучших традициях шоу-бизнеса.

То есть: нашли человечка, который сам по происхождению из этой расистской среды, но с семьёй и её мировоззренческим базисом в корне не согласен, и всячески пытается бороться с тёмным и непрогрессивным прошлым. Фамилия у человечка была тоже соответствующая – Кеннеди. Хотя и не из тех Кеннеди, но всё равно очень символично. Так вот, этот мен внедряется в низовую организацию ККК, получает какой-то там уровень доступа, и – начинает всю доступную ему инфу сливать. Все вот эти явки, пароли, отзывы, секретные словечки, словом – вообще всё. Но не ФБР-овцам, и вообще не госструктурам, а – на детское радио-шоу про Супермена.

А надо сказать, что сам Ку-Клукс-Клан в первичке был ориентирован на конкретных колхозанов, по-ихнему реднеков. На уровнях посвящения повыше там понятно что всякая рыба водилась, и даже весьма крупная. Но массовый электорат был именно что фермерским. Соответственно, им всю эту масонскую галиматью и сорганизовали согласно уровню развития, и – я вот ни капельки не утрирую. Встречает какой-нибудь Том Сойер некого Гекельберри Финна, а тот пальчики по-хитрому скрючил. Том и говорит Геки с хитрым прищуром: «Умбряква, брат!» А тот ему отвечает: «Умбрюква – сила!» После чего идут они обнявшись и рассуждая какая же мерзость эти ихние негры, и как бы их поставить на место, а то совсем подлецы распоясались. Ну и всё прочее у них – от тайных словечек до тайных же знаков – ровно в том же самом духе. Словом, натуральная ложа для тугодумов.

И вот представь себе – суровые, сильные мужчины. Которые о себе чрезвычайно высокого мнения. И тут по радио (которое тогда было типа сегодняшнего телевидения) вдруг, внезапно, все эти их «умбрюквы» начинают озвучиваться – в прямом эфире. И Супермен, гордость нации, который перед этим с какой только пакостью не боролся, с какого-то перепуга начинает бороться с ними же самими – с народной костью, так сказать, с надёжей и опорой. Согласись – и уже обидно. Но ведь больше того: суровые мужчины возвращаются домой, а там их кровиночки на ихних же ранчо играются в Супермена, который гнобит самих же папашек этих кровиночек. И не просто абстрактно гнобит, но с полным знанием вопроса! У суровых мужчин сегодня пароль «у Ивана Кузина», с отзывом «большая кукурузина», и по радио (а значит и из уст кровиночек) – то же самое. На вечернем сходняке пароль меняют на «от деревни до деревни», с отзывом «три километра езды», а проклятущее радио поутру сразу же и об этом кровиночек ставит в известность.

Ужас! Во-первых, вся конспирация коту под хвост. А во-вторых, что куда важнее – из уст детей все эти ихние таинственные и только для избранных «умбрюквы» и «кукурузины» звучат, как они есть – как полный примитив и колхозанство. Каковое в детском исполнении именно что таковым и слышится. И большой и сильный мужчина начинает чувствовать себя тупым прыщавым подростком, который занимается какой-то хреотенью, детскими несерьёзными забавами – тем, что ещё вчера казалось ему делом важным, солидным и основательным, вровень его собственному статусу Мужыка, Отца Семейства и Белого Хозяина Мира.

Словом, буквально за несколько недель Мужыки и Белые Хозяева из ККК массово дезертировали. Не смогли стерпеть насмешек от собственных детей. Которых ведь даже ремнём по жопе не отходишь, потому как ни в чём не повинны, и даже и не думали над папенькой смеяться. И пришёл тем самым ужасному и зловещему конспиративному Ордену полный карачун и забвение…

Илья замолчал, принявшись теперь уже за стейк – активно и одобрительно пережёвывая и прихлёбывая. Алексей присоединился к процессу. Историю эту он помнил хорошо, но отчего бы и не дать Илье возможность почувствовать себя интересным рассказчиком.

– И правда хорошая история. Согласен – разбирали с самого верха, но от этого ничуть не менее красиво сделано. А что с обещанной моралью, Илья?

– А обещанная мораль очень проста. Попробуй теперь мысленно провернуть фарш назад. Представь себе, что речь не о деконструкции, а наоборот. Что это не суровых мужиков превращают в детский сад, и они бегут от позора куда глаза глядят, а всё происходит строго противоположным образом. И что детский сад внезапно осознаёт свою значимость, а его обитатели резко превращаются в тех самых суровых мужиков. Которые ко всему прочему и в подраться тоже что-то смыслят. И смыслят, я тебе скажу, очень даже неплохо…

>>>

Ксюша и правда что организовала всё на высочайшем уровне. И даже незаметно испарилась, отпросившись в пресловутую «дамскую комнату», лишь когда окончательно убедилась, что процесс пошёл, что лёд тронулся, и что дальше уже лишь мешать мальчикам в их сложнотрудном выяснении отношений. “Эх, и отчего тогда, на выборах, Ксении не было в моём штабе?” – невольно подумал Алексей. – “Уж она бы всего этого непотребства в принципе не допустила, тот же Лёня и глазом бы не успел моргнуть, как оказался бы изолирован от новенькой фифы, получив компенсацию в виде какой-нибудь другой фифы, не менее сладкой. Чего у Ксюши не отнять, так вот этого её организаторского таланта!”

Впрочем, сожаления эти были в любом случае напрасными – и ежу понятно, что Ксения не тот человек, чтобы во что-либо окунаться с головой и всерьёз. Да, она везде, она всегда, но везде и всегда лишь краешком, вполглаза и вполуха. Благодаря чему, в общем-то, вот этой способностью быть везде и всегда и обладает. Диалектика, однако! – закольцованная сама на себя…

А примирение прошло более чем успешно. Делов-то оказалось – всего на пару литров коньяка.

– Извинения приняты, Лёш! Ну, и ты меня тоже прости – не стоило мне позволять Катюхе всю эту нашу выборную историю выкладывать в публичный доступ. Но уж больно обидно было это слышать – и не от кого-нибудь, а от тебя. Ик!

– Да разве я не понимаю, Макс! Я ведь совершенно не в претензиях. Хотя и у меня тогда выбора было ноль – нужно было хотя бы до Юлиного отъезда продержаться, а то ведь могли и моих под колпак тоже. Не мы такие, Макс – жизнь такая! Хрюк!

Друзья обнялись, пьяно зарыдали, что-то там шептали друг другу на ушко, своё, интимное и неведомое даже для автора этих записок, потом пили ещё и ещё, и обнимались всё крепче и крепче. Проснулись утром в обнимку, в номере какой-то подмосковной гостиницы, посмотрели друг на друга, и расхохотались:

– Да уж, помирились, так помирились…
(продолжение следует)
Tags: Троллейбусное, графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments