Сущевский Артём Евгеньевич (loboff) wrote,
Сущевский Артём Евгеньевич
loboff

Categories:

Не ностальгия

Прежде чем смотреть нашумевшего "Географа", решил всё же сначала прочесть книгу. Как оказалось, г-н Иванов это уже типа чуть ли не живой классик, знаменитый писатель, все дела, а я ни сном ни духом, бескультурье, блин.

Пишет Иванов и правда очень даже прилично. Слог ясный, прозрачный, мелодичный, изложение внятное, герои живые, история прописывается скупо и лаконично, но от этого только выигрывает, становится объёмной, больше самой себя, что уже само по себе есть признак мастерства. Диалоги прописаны очень естественно, а это крайне важно для восприятия. Диалектизмы (типо "зыко" или "чухана") совершенно не рвут ткань повествования, и ничуть не портят хороший русский язык романа. Порой правда автора заносит, и проскакивают пассажи типа "дьявольское, инфернальное небо было как вспоротое брюхо, и зеленой электрической болью в нем горели звезды, как оборванные нервы" или "оживилась каша. Она родилась из горсти сухой гречки, как Афродита из пены. Под крышкой котла она возилась, устраиваясь поудобнее, и все охала, жаловалась, что-то бурчала себе под нос – она была женщина нервная и впечатлительная" - в которых "инфернальное" и "Афродита" всё же несколько царапают неуместной "красивостью", заставляя слегка поморщиться. Но таких мелочей совсем немного, и в целом они впечатление не портят. Словом, как писатель Иванов произвёл очень приятное впечатление - беллетристика, но беллетристика чрезвычайно качественная.

Однако же сама книга как таковая оставляет чрезвычайно гнетущее впечатление.Именно потому, что написана хорошо, и время - поздний Союз и 90-е - в ней ощущается даже не физически, а физиологически. Всё слишком знакомо, слишком близко, слишком "вот так оно и было" - и эта удушающая тоска, эта житейская беспомощность, эта безнадёжность, которой пропитано всё, каким бы оно ни было забавным или даже разгульным - всё это вспоминается слишком живо, окуная тебя с головой в то, что уже давно прошло и слава Богу что прошло.

Даже ведь и не в бедности дело. А именно в той безысходной обречённости, которая многократно усугубляется идиотскими советскими обычаями, типа домашних дней рождения, с готовкой-уборкой-натужной-весёлостью-танцами-нажраться-подраться-похмелье-стыдно-вспоминать-но-ведь-есть-что-вспомнить. Которые как-то очень органично перекликаются с лицемерным пафосом траура смерти Брежнева, в котором и искренний страх "что дальше будет", и раздражение казённой протокольщиной - есть не разные чувства разных людей, а одно общее ощущение - одно на весь "советский народ". Людей, которые и в новой не-советской реальности так и остаются всё теми же, потерянными, забитыми, неспособными к жизни.

Пожалуй, самое страшное, что было тогда, это именно оно и есть - неспособность к жизни. Люди были способны на поступки, люди были даже способны на подвиги, на самоотречение, на самопожертвование, на широкие жесты, на благородные порывы, ровно как и на противоположность всему перечисленному, но вот просто жить - просто жить как раз и не получалось. Знаменитое циничное советское "возраст дожития" (это о пенсионерах, если кто не помнит) для советского человека начиналось с самого рождения. Общее ощущение жизни таким и было, тоскливым ожиданием Конца, разбавляемым мелкими радостями убогого недо-потребления и пьянства ради пьянства. И вот как раз вот эту самую тоску перманентного "дожития" Иванов отразил чрезвычайно точно. Даже не "отразил" - именно "в туда" роман и погружает, вызывая в конце концов отчётливое омерзение и неприятие - "нет, так жить нельзя, потому что это не жизнь, а всего лишь её безысходный эрзац".

"Географ глобус пропил" в этом смысле очень реалистичная вещь, она о настоящем, а не отражение избирательной ностальгической памяти о прошлом, в котором девки давали. Для людей, которые во всём этом не жили, это должен быть очень хороший урок, отрезвляющий. Но тут ведь парадокс - люди, которые во всём этом не жили, они урока попросту не поймут. Они не смогут проникнуться вот этой самой "тоской дожития", и воспримут лишь сюжетную канву, но не само это страшное ощущение. А для людей, которые через это всё прошли - это слишком больно и мерзко, то, о чём ну совершенно не хочется вспоминать, а лучше так и оставаться в ностальгии более мокрой воды и более яркого солнца. То есть по большому счёту, книга эта - ни для кого.

Затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо. Возможно, по-настоящему великие книги и должны быть такими - ни для кого - тем самым так до конца и не прочитываемыми.

Однако фильм я смотреть пожалуй не стану. Ну, или когда-нибудь потом. Своей порции не-ностальгии я получил с лихвой. Спасибо, уже сыт, добавки можно не надо.
Tags: Буккроссинг, книги, сэсэсэсэрия
Subscribe

  • Драматургия - 2

    Извините, что снова беспокою, и снова по всё тем же причинам, что и в предыдущий раз - " в целях оценки драматургического ресурса Кремля".…

  • Рукомойное

    Ну и ещё немного добавлю по поводу авторитетов и дилетантов. В качестве не самых очевидных следствий, и вместе с тем как ответы на некоторые из…

  • Культура траура

    Одна из безвозвратно утерянных носителями советского мировоззрения вещей это культура сочувствия и сопереживания. Особенно это заметно в случае…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

  • Драматургия - 2

    Извините, что снова беспокою, и снова по всё тем же причинам, что и в предыдущий раз - " в целях оценки драматургического ресурса Кремля".…

  • Рукомойное

    Ну и ещё немного добавлю по поводу авторитетов и дилетантов. В качестве не самых очевидных следствий, и вместе с тем как ответы на некоторые из…

  • Культура траура

    Одна из безвозвратно утерянных носителями советского мировоззрения вещей это культура сочувствия и сопереживания. Особенно это заметно в случае…