September 29th, 2012

основной

Спички

Очередной признак старения (нет-нет, взросления, конечно же взросления!) - полюбил подкуривать от спичек. Есть в этом свой шарм, свой непередаваемый уют, плохо объяснимое обаяние. Естественно, это чисто домашняя слабость - "в жизни" обхожусь привычным "Биком". Когда же проводишь вечер на кухне перед компьютером - этим окном в суетливый и взбалмошный мир - сам бог велит неторопливо и вдумчиво подкурить, обмозговывая ответ на очередной каверзный комментарий, неторопливо же затянуться, неторопливо стряхнуть пепел в любимую глиняную пепельницу. А мир - мир подождёт...

Всё одно его суета сует есть всего лишь иллюзия движения. А в реальности всё замерло и ждёт лишь моего Слова - "Теперь можно. Дозволяю." После чего мир окунается в психопатов, заводящихся от "старческого брюзжания", и - психопатов, заводящихся от реакции психопатов на "старческое брюзжание". Окунается в идиотов, стреляющих людей из-за флешки и тапочек, и - в служак, прессующих из-за этих же флешки и тапочек "- по-взрослому". Окунается в убеждённых поклонников Сталина, и - в не менее убеждённых его ненавистников. Окунается в "львовских националистов", заливающих палатку "ПР" слезоточивым газом, и - в "неравнодушных" (антифашистов, видимо), сжигающих на тернопольщине листовки "Свободы". Окунается в очередные "ляпы" Януковича, и - в очередной цирк на полу тюремной камеры в исполнении Тимошенко. Окунается в растаптывание церкви за срок для балаклав на солее и часы патриарха, и - в ответные запреты "Джисус Крайст суперстар", вкупе со скандалом с "неполноценной" радугой на банальной этикетке молока. Окунается...

Окунаюсь. Да, окунаюсь, твёрдо зная, что вынырнуть - есть куда. Что всё это ненастоящее, фата-моргана, морок, придуманная жизнь. Зная и будучи уверенным в своём знании исходя исключительно из того простого факта, что Настоящая Жизнь - она вот она, она прямо передо мной: в тлеющей ароматной сигарете; в греющемся на плите вчерашнем (ммммм!) борще; в сале из морозилки, которое не режется, а ломается под ножом на прозрачные кусочки, тающие во рту; в охлаждённых ста-пятидесяти, которые просто-таки созданы и для горячего борща, и для ледяного сала, и для ломтика едкого лука, и для - куда ж без него - стручка горького, обжигающего украинского перца...

Это как выходить из дому на десять минут раньше необходимого. Ты идёшь очень-очень медленно, вдыхая утренний воздух, щурясь на утреннее солнце и разглядывая, нагло и беспардонно, девушек-попутчиц - что спереди попутчиц, что сзади. С лёгкой улыбкой Будды, знающего, что всех девушек не изведать, но уж меню-то, меню - просмотреть никто не запретит!

Это как не торопиться домой с работы. Это как не торопиться в разговорах при редких встречах с друзьями за бокалом-другим пива и традиционной пиццей в "Челентано". Или за бутылкой-другой "Мерло" под грамотный шашлык в излюбленной забегаловке где-не-скажу-а-то-набежите-будет-не-протолкнуться. Когда не торопишься вывалить все новости сразу, а просто лениво треплешься ни о чём, обсуждая проходящих мимо девчонок в коротких юбках - ведь разве может быть что-то важнее в этом мире? Это как не торопиться в любви. Это - как и вообще не торопиться. Такое редкое, а оттого настолько ценимое удовольствие...

Спичка мягко чиркает о негритянскую боковину коробка. С тихим шёпотом загорается пламя. Прячется в лодочку из ладоней, отсвечивая интимным отсветом в мягко-розовом кожи. Легко, с едва слышным потрескиванием, взвивается дым лишённой девственности, и готовой к этому, сигареты. Спичка догорает между большим и указательным пальцами, прокручиваясь углами в мягком подушечек пальцев, пока пламя не подойдёт к ним вплотную - с тихим, заманчивым жаром своих страстных шестисот градусов по цельсию. И - пфух! - пугливый дымок уносит с собой прекрасный цветок огня, куда-то в параллельные миры, где он обязательно будет гореть дальше, вечно, до самого скончания Всего Вообще...

И - какое же всё-таки счастье, что пока что хотя бы в этом постинге не надо ещё ставить обязательный банер о вреде курения. Надолго ли?