October 22nd, 2010

основной

«Агора»

Добрался, посмотрел наконец фильм «Агора». Что я могу сказать? Как бы фильм не был правилен и близок идейно – как собственно фильм он мне совершенно не понравился.

Почему? Ответ простой – он не художественен. И воспринимается, как плохая серия из документальных передач по типу «Дискавери» или «Би-Би-Си представляет». И главное, чего не хватает – нет ощущения эпохи. И не только потому, что люди, которые показаны в фильме, ведут себя как современные люди. Это касается как личного поведения героев, так и отображения различных ситуаций. Занятие в школе Гиппатии, например – это занятие в среднестатистической американской школе. Только ученики «для смеха» наряжены в какие-то хламиды. Само открытие Гиппатии – что планеты движутся по эллиптическим орбитам, а не по «идеальным» с античной точки зрения круглым – оно не ощущается как открытие. Кажется, как будто Гиппатия придуривается с эдакой хитрецой – вот я вся из себя такая умная, раскованная, современно-мыслящая, но – сделаю-ка я вид, что я действительно не понимаю такой элементарщины. Поиграю чуток в античное (в скобках – чуть ли не в недоразвитое) мышление. И так – практически во всём. В целом представители античности выглядят (изображены сознательно?) по отношению к христианам как современные американские или европейские «прогрессивные учёные», которые оказались в варварской стране (в командировке, например), и смотрят на окружающее с лёгким оттенком презрения и непонимания, но вынуждены при этом снисходить до уровня окружающей среды, и даже как-то адаптироваться к ней.

Один из самых трагичных моментов – когда христиане врываются в библиотеку, и философы пытаются хоть что-то спасти из бесценных свитков. И вот, вопреки художественной логике – эпизод не трогает абсолютно. Ибо ощущение неумелого маскарада не пропадает даже в этот момент. Нет ощущения ужаса, который должен быть у философов перед толпами невежественных масс. Ведь ни сами философы, ни христиане в этом столкновении не являются пришлыми, чужеродными силами – они жители одного города и одной страны. Одного мира, в конце концов. Ведь это не нашествие варваров, это те же самые люди, которые жили рядом, которые проникались идеями христианства, и в результате превратились из человека античного – в человека фанатичного. Этого страшного превращения, сродни физической мутации, только на уровне интеллекта, сознания – как раз и нет. Есть европейцы в чужой дикой стране, которые спасаются бегством от взбесившихся придурковатых туземцев.

Создатели фильма видимо решили устранить эту проблему, это несоответствие эпохе самым бездарным способом – они сделали фильм бездушным. Такой вещи, как сопереживание героям, в результате не возникает вообще. Теоретически это в задумке скорее всего должно было дистанцировать зрителя от героев, лишить их связи с современностью, которая просто таки выпирает из каждого жеста. Но это – теоретически. Практически же – сие окончательно «завалило» фильм. Потому как дистанцирования не получилось, а фильм оказался в результате совершенно никакой. Его можно осознать, это да. Его можно разобрать с точки зрения исторической достоверности, это возможно. Но – этот фильм не может «зацепить», он оставляет равнодушным. Не к героям, нет – тут какие-то душевные движения присутствуют (на уровне жалко тётку, ага). Но вот к самому идейному наполнению фильма в результате – полное равнодушие. Маскарад. А маскарад и не вызывает иных реакций.

Для исторического фильма такой эффект – это провал. Сопереживание и близость к героям в историческом кино обязательно пронизывается идейной составляющей, питается ею, и без совпадения одного второму – получается пшик. В качестве полного анти-примера я привёл бы «Царь» Лунгина (если из новых). При том, что сама идейная составляющая фильма мне совершенно не близка, и образ Грозного искажён в угоду сложившейся стереотипной модели – фильм несомненно великий. Именно потому, что художественно он выполнен безупречно – эпоха, герои и идея фильма внутри самого фильма как художественного пространства – совпадают на все сто. Практически можно говорить об аристотелевском единстве событий, времени и места – преобразованном самим жанром кинематографа в качественно-новое единство. И это – как раз то, чего в «Агоре» нет. Нет совершенно и абсолютно – фильм рассыпается на декорации и героев, не успев даже сложиться в цельную непротиворечивую картину – ни эпохи, ни её художественного отображения.