June 23rd, 2010

основной

Ники-педия

Ники бывают разные. Бывают простые и открытые, типа имени – просто и понятно. Бывают официальные – имя-пробел-фамилия, например – ни добавить, ни убавить. Бывают «говорящие», или «информационные» – ну, там знак зодиака и год рождения, или город. Или по принципу pri_kol – чел обозначил своё реноме изначально. Бывают «говорящие», но уже «для своих», для тех, кто поймёт и догадается, если знает книгу, или видел фильм, или помнит имя героя, или ещё что-то такое…

Но большинство ников всё же – это что-то своё, личное, непонятное посторонним. Потому что в общем-то – не для посторонних. И за каждым таким ником – своя маленькая история. У кого-то смешная, у кого-то грустная – у всех, наверное, по разному. Глядя со стороны, интересно заглянуть за эту маску. Понять – почему? Это что-то типа того, что узнать человека поближе. Но – ведь вы же не пустите? Наверное, нет. Не для того прячутся люди за никами, чтобы пускать в свою маленькую личную каморку чужих…

***
У моего Лобова тоже есть своя маленькая история. Не сильно интересная, так себе. Лобова – это девичья фамилия моей жены. Был такой анекдот про то, как воскресили Надежду Константиновну Крупскую в ХХІ веке. Она спрашивает – мол, моего мужа кто-нибудь ещё помнит в этом светлом будущем? Ей и отвечают – ну, кто же не помнит старика Крупского!

Вот так вот, из-за дурацкого анекдота, я и стал – Лобовым.

Если вы думаете, что я вот так сразу воспринял свою «кличку», то вы ошибаетесь. По молодости я очень даже агрессивно это дело воспринял, обижался, пыхтел. Хотелось быть как все «нормальные пацаны» – Джорджем, Бобом, Сэмом, Майклом, что-нибудь такое, рок-н-ролльное. Потом с неизбежностью привык. А потом – практически сроднился со своим «персонажем». И когда пришло время выбирать ник для почтового ящика, особенно и не задумывался. Тем паче, что Сущевский в латинской транскрипции – это нечто ужасное: Sushtchevsky – язык сломать запросто, не говоря уже о пальцах при наборе на клавиатуре…

Так что вот такая историйка – незамысловатая, в общем-то. А зачем рассказал? Чёрт его знает! Может, потому, что из тех, кто меня называет (называл) Лобовым в реале, всё меньше – и в живых, и в радиусе досягаемости. Кто-то уехал за границу – списываемся, но редко. О ком-то не знаю вообще ничего – потерялись контакты, и с концами. Кто-то умер – от наркоты или водки, моё поколение в этом плане «везучее» – свобода хлынула в наши молодые бестолковые головы самой своей отвратной стороной, что было неизбежно, в общем-то. Друзья уходят, унося вместе с собой часть тебя, того, молодого. А стареть не хочется. Хочется быть молодым, быть тем самым весёлым разгильдяем, а не сегодняшним скучным и правильным занудой…

Наверное, да. Наверное, именно в этом причина. Как память себя молодого и зелёного. Как память о старых друзьях. Со многими из которых осталась последняя ниточка связи – именно вот этот шутливый «персонаж», вот это: «Ну, кто же не знает старика Лобова!»…
основной

Первый день войны

День начала Великой Отечественной Войны – дата, о которую поломали копья историки, которая трактуется самыми разными способами и самыми разными методами, и отражает самые разные идеологии.

Пожалуй первым, кто разогнал трясину невразумительной советской трактовки начала войны и высказал относительно неё сомнения – это Суворов, которого его противники зовут не по псевдониму, взятому им для написания книг, а по фамилии – Резун. Настолько он стал у них костью в горле. Хотя этим же историкам и в голову не приходит назвать Сталина – Джугашвили, Троцкого – Бронштейном, а Гитлера – Шикельгрубером. Очень уж хочется оскорбить Виктора, раз уж мало что получается сделать с его книгами.

Прав он или не прав, но одного у Суворова отнять нельзя – он обратил внимание на многие до сих пор замалчиваемые факты и спровоцировал огромный интерес к той эпохе – как в исторической среде, так и среди массы интеллигенции.

Collapse )


Возможно, для ярых «сталинистов» именно это и есть камень преткновения в том, чтобы согласиться с Суворовым. Признать, что Сталин ждал серьёзной провокации относительно по сути беззащитных войск – это признать, что Сталин был готов пожертвовать многими тысячами жизней – ради благоприятности политической ситуации. Которые (жертвы) в результате «неадекватного» поведения Гитлера вылились в миллионы. Конечно же, для фигуры Сталина, репутация которая и так подмочена хрущёвским фальсификатом, такая трактовка – очень серьёзный удар.

Серьёзный. Но – необходимый. В любом случае пересмотр той эпохи необходим. И не исходя из каких-то идеологических установок – исключительно для установления истины. Которой будет нечего противопоставить – никаких измышлений и натяжек. В противном случае нам так и не будет чем противодействовать тому искажению истории Второй Мировой, которое сейчас активно проводится в мире – всё теми же подковёрными любителями закулисной дипломатии и идеологических войн. Холодная война набирает новые обороты, и к ней поздно готовиться, цепляясь при этом за старые догматы – её пора вести. Если мы не хотим повторения распада СССР – уже с Россией.